АГНИВЕД
БИБЛИОТЕКА
ТАЙНЫ ДРЕВНИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ


стрелкастрелкастрелка
ваша реклама



Ссылки
&
&. КНИГА.
ДЕМИН В. Н.

СКАЗ О ВЕЩЕМ ОЛЕГЕ И РУССКОЙ АЗБУКЕ

       В каком году пришла на Русь славянская письменность? Кто, не задумываясь, ответит на этот вопрос? Не задумываясь - должно быть, не всякий, а подумав - наверное, каждый сообразит, что о подвижнической деятельности Кирилла и Мефодия во славу славянской культуры говорится в самой древней русской летописи - "Повести временных лет". Под каким же годом? Откроем бессмертное творение черноризца Нестора, дабы убедиться, что перед нами ... одна из заманчивых загадок русской истории! Солунские братья Кирилл (в миру Константин) и Мефодий составили первый вариант славянской письменности незадолго перед своей миссионерской поездкой в Моравию в 863 году.
        Отсюда же началось постепенное распространение - сначала глаголицы, а затем и кириллицы в православные страны - Болгарию, Сербию, Россию. На Руси, согласно летописным данным, новая азбука стала утверждаться, начиная с 898 года, то есть спустя четверть века. Именно под этим годом зафиксировал важнейшее для судеб русского народа событие Нестор-летописец. Что же за год это такой - 898-й (или - лето 6406-е от Сотворения мира)? В общем-то достаточно заурядный - не случись то, что неизбежно когда-нибудь должно было случиться. На Руси шел 9-й год правления князя Олега, прозванного в народе Вещим. О его смерти от "коня своего" (в 912 году) каждый помнит с детства по хрестоматийной пушкинской балладе. Олег начал княжить в 879-м году в качестве регента при малолетнем сыне Рюрика - Игоре. (О последнем, кстати, хотя он и считался он законным преемником своего отца Рюрика, до самой смерти регента в летописи практически ничего не сообщается, кроме женитьбы, которую устроил все тот же Олег. В знаменитом договоре Олега с греками 912 года, заключенного после капитуляции византийцев нет ни слова о князе Игоре - номинальном властители Киевской Руси, опекуном коего был Олег.).
        Блистательное правление Вещего князя продолжалось целых 33 года. Именно при нем Русь стала мировой державой: ее границы простерлись от моря и до моря, а княжий щит красовался над воротами поверженного Царьграда. И именно в эти годы русский народ обрел величайшее свое сокровище, по значимости превосходящее силу любого оружия, - письменность!
        Факт, не подлежащий сомнению: летописная статья о создании славянской письменности сопряжена в "Повести временных лет" с правлением князя Олега Вещего, который ни при каких условиях не мог быть непричастным к сему воистину эпохальному событию отечественной истории, сравнимом разве что с принятием христианства. Так почему же не славят Вещего князя за столь великий подвиг, не ставят ему памятники по всей Русской земле? И о достославном деяниии вообще ничего не говорится в летописи. Почему? Быть может, говорилось раньше, но затем исчезло? По какой причине? Такое беспокойство вовсе не безосновательно. Как известно, в Несторовой летописи исторические сведения по многим годам отсутствуют вообще. Например, из 33-х лет правления Олега Вещего 21 хронологическая позиция оказывается пустой: цифрами обозначены только даты, а информации никакой. Отчасти это можно объяснить утерей листов первичного текста - но только отчасти. Во всяком случае ничего общего с истиной не имеет мнение отдельных историков, что в течение пропущенных лет на Руси, дескать, ничего существенного не происходило. Ой ли! Скорее всего, наоборот: именно в эти годы произошло нечто такое, что заставило цензоров пустить в ход свою живодерную прыть. Не приходится особенно сомневаться, что большинство летописных лакун наверняка представляют собой следы бесславной деятельности позднейших редакторов и правщиков, с остервенением изымавших и уничтожавших в угоду правящим властям и по их прямому заданию обширные фрагменты текста. Так было всегда, и за примерами далеко ходить не надо.
        Передо мной лежит томик публицистики Ивана Бунина "Окаянные дни", изданный в Туле в 1992 году, интересный не своим составом или полнотой, а другим: в нем курсивом выделены те места (в ряде случаев целые страницы), которые ранее считались "крамольными" и безжалостно купировались редакторами и составителями (в том числе и многотомных собраний сочинений), хотя касались таких светил литературы ХХ века, как Горький, Блок, Есенин, Маяковский, Алексей Толстой и др.
        Точно также поступали и с летописью Нестора: в ней изымались целые листы ранее написанного текста или же соскабливались с пергамента неугодные имена и факты. Так что, думается, неспроста, перед летописной статьей, посвященной деятельности Кирилла и Мефодия, в "Повести временных лет" отсутствуют сведения по 10 годам правления князя Олега, а после нее пропущены еще 3 года. Попробуем же поразмыслить над этим фактом. Понятно, что никакого "самотека" в принятии и распространении славянской письменности (сначала глаголицы, быстро сошедшей на "нет", а затем и кириллицы) на Руси не было. Требовалось государственное решение, верховная поддержка , мудрость и воля авторитетного правителя. Именно таким и являлся князь Олег. Однако распространение славянской азбуки шло на христианской основе, связанной с переводом на русский язык священных и богослужебных книг.
        Олег же Вещий был язычником, более того, верховным волхвом и магом. Как установили специалисты-филологи, прозвище Олега - "вещий - во времена Нестора отнюдь не означало "мудрый", а относилось исключительно к его склонности к волхованию. Другими словами, князь Олег был не только верховным правителем и предводителем дружины, но одновременно выполнял функции жреца, волхва, кудесника, чародея. За то, с точки зрения христианского летописца, и постигла его Божья кара - смерть "от змеи". Потому-то совсем нетрудно "вычислить", отчего такая нелюбовь к Олегу-язычнику у христианских цензоров, "редактировавших" первоначальный текст "Повести временных лет".
        Видимо, в утраченных статьях достаточно подробно говорилось о его жреческой деятельности. Надо полагать, суровый князь-жрец и волхв, облаченный властью, не слишком потакал христианским миссионерам, которые пытались проникнуть на подвластные ему территории. Как вообще относились в те времена к христианским проповедникам славяне-язычники, хорошо известно из западноевропейских хроник. Балтийские славяне до обращения их в христианство расправлялись с католическими миссионерами жесточайшим способом. Не приходится сомневаться, что борьба не на жизнь, а на смерть происходила и на территории Руси. Возможно, не последнюю роль играл в этом и князь-жрец Олег.
       Но в том-то и состоит величие Олегова деяния: оставаясь непреклонным язычником, он сумел разглядеть в славянской письменности, созданной двумя христианскими монахами, спасительный свет маяка на пути дальнейшего цивилизационного развития Российской Державы. Вычеркнутое из летописей, невозможно было вытравить из памяти народной. Образ Вещего князя воплотился в таинственного былинного богатыря Вольгу, чьи имена - (В)ольга и Олег - фактически совпадают. Кроме того, в некоторых вариантах былины Вольга именуется Волх(в)ом, в полном соответствии с точным смыслом прозвища князя Олега Вещего: ...А втапоры княгиня понос понесла, А понос понесла и дитя родила. А и на небе просветил светел месяц, А в Киеве родился могуч богатырь, Как бы молодой Волх Всеславьевич: Подрожала сыра земля, Стряслося славно царство Индейское, А и синее море сколыбалося... Происхождение исторического Олега Вещего - сплошная загадка. В "Повести временных лет" он назван родичем Рюрика ("от рода ему суща"). В утраченной Иоакимовской летописи (дошедшей в пересказе В.Н. Татищева) уточняется: Олег - шурин, то есть брат одной из Рюриковых жен (другому доверять сына-наследника было рискованно). Он же подыскал впоследствии и жену Игорю на Псковщине. Звали будущую русскую святую Прекраса. Но Олег по какой-то причине переименовал ее в соответствии с собственным именем - Ольгой (у Нестора она поименована еще и Вольгой). В Иоакимовской летописи также подчеркивается: была Ольга-Прекраса не простого звания, а из Гостомыслова рода (Татищев в примечании уточняет: Ольга - внучка Гостомысла и родилась от его старшей дочери где-то под Изборском). Гостомысл же - новгородский старейшина (воевода), который, находясь в преклонных годах и не имея прямых наследников по мужской линии, пригласил на княжение в Новгород своего зятя Рюрика, мужа одной из трех дочерей - Умилы. Неожиданный свет на все загадки и нестыковки проливает известие Типографской летописи, названной так потому, что один из ее наиболее известных списков первоначально принадлежал Синодальной типографии. Здесь прямо сказано, что будущая княгиня Ольга была родной дочерью Олега Вещего. В таком случае встает вопрос о степени родства и правах наследования власти между Гостомыслом и Олегом. Если принять интерпретацию Татищева: Ольга - Гостомыслова внучка от его старшей дочери, то неизбежно выходит, что отец этой дочери и есть вещий Олег.
        Следовательно, по правам своим Олег сравним с любым из представителей рода Рюриковичей. Этому нисколько не противоречит летописное сообщение о том, что Олег был родичем Рюрика, так как родственником можно быть и по линии жены. Тем самым не прерывался и род новгородского старейшины Гостомысла - главного инициатора приглашения в правители Рюрика. Что же стало с Умилой и ее детьми (если таковые вообще появились на свет) - теперь остается только догадываться.
       Гипотезы возможны самые невероятные. Для фантазии беллетристов здесь вообще безграничное поле деятельности. В целом же перед нами одна из волнующих и нераскрытых загадок далекого прошлого. Смерть Олега окутана такой же непроницаемой тайной, как и его жизнь. Легенда о "гробовой змее", вдохновившая Пушкина, - лишь часть этой загадки.
        В отношении смертельного укуса змеи давно уже высказывалось сомнение: в Приднепровье нет таких змей, чей укус в ногу, мог бы привести к смерти. Чтобы человек умер, гадюка должна укусить по меньшей мере в шею и прямо в сонную артерию. "Ну, хорошо, - скажет иной читатель с богатым воображением. - Для такого случая те, кто замыслил изощренное убийство князя, могли специально приобрести какого-нибудь заморского "аспида" и заранее спрятать его в черепе любимого Олегова коня". Но загадка смерти князя заключается совсем в другом. Дело в том, что в Новгородской Первой летописи младшего извода (в отличие, к примеру, от Лаврентьевской) история смерти Вещего Олега излагается иначе. Чтобы не быть голословным, процитирую данный фрагмент полностью: "И прозваша и [так!] Олга вещии; и бяху людие погани иневегласи. Иде Олег к Новугорорду, и оттуда в Ладогу. Друзии же сказають, яко идущю ему за море, и уклюну [укусила] змиа в ногу, и с того умре: есть могыла его в Ладозе".
        В этих трех строчках целый букет невероятных загадок. Оказывается, умер князь Олег в Ладоге по дороге в Новгород. Напомню, согласно Ипатьевской летописи, Старая Ладога - первая столица (еще до Новгорода и Киева) Державы Рюриковичей. Именно здесь и похоронили Олега, коему прямые потомки Рюрика обязаны укреплением собственной власти и распространением ее на другие русские земли. Здесь же и его могила, которую, кстати, экскурсоводы показывают немногочисленным туристам и поныне (правда, археологические раскопки на сем месте не производились, и сама "могила" носит, скорее, символический характер).
        Далее: новгородский летописец не отрицает смерти Олега от укуса змеи, но делает важное уточнение, которого нет у Нестора: змея укусила ("уклюнула") Олега не на днепровском или волховском берегу, а "за морем"! Действительно, "за морем" - но только не Балтийским (Варяжским) или Белым - есть немало змей (не чета нашим гадюкам), от укуса которых можно скончаться на месте. В Новгородской летописи однако сказано, что после укуса Олег "разболелся". Если совместить Несторову летопись с Новгородской, то получится: князя привезли из-за моря смертельно больным, и он пожелал умереть на родине. В таком случае возникает вопрос: за каким таким далеким и теплым морем пребывал князь Олег и что он вообще там делал? В общем-то на сей счет гадать особенно не приходится: путь "из варяг в греки" был проложен давно и шел он через Черное море в Византию. Олег не раз бывал в Царьграде, здесь он подписал (и именно в год смерти) и свой знаменитый договор с греками. Так не подпустили ли русскому князю хитроумные потомки Одиссея "аспида" вместе с текстом договора? Впрочем, излюбленным орудием византийцев при расправе с неугодными был и обыкновенный яд: его подсыпали в пищу или накапывали в вино. Ну, а потом уже все можно было свалить и на "аспида". Но и на этом загадки Олеговой смерти не исчерпываются, ибо ее конкретные даты в Новгородской и Несторовой летописях абсолютно не совпадает. Разница - трудно поверить! - в целых десять лет: по Нестору Олег умер в лето 6420-е (912-й год), а согласно Новгородскому летописцу - в лето 6430-е (922-й год). Как прикажете понимать? И кому прикажете верить? Лично я верю Новгородской летописи. Деяния Олега Вещего как верховного правителя созданной им Державы - сплошная череда героических подвигов, которая увенчалась беспримерными историческими событиями в истории Руси: и тем, что вещий князь прибил щит победителя над воротами Царьграда, и тем что именно во время его правления получила хождение русская азбука. После его смерти процесс дальнейшего формирования Державы Рюриковичей сделался уже необратимым. О бесспорных заслугах в этом деле Вещего Олега, думается, лучше всего сказал Н.М. Карамзин: "Мудростью Правителя цветут государства образованные; но только сильная рука Героя основывает великие Империи и служит им надежною опорою в их опасной новости. Древняя Россия славится не одним Героем: никто из них не мог сравняться с Олегом в завоеваниях, которые утвердили ее бытие могущественное". Сильно сказано! И главное - правильно! Вот только где же эти герои в наши дни? Где созидатели? К несчастью, последнее время у нас перед глазами мелькали одни разрушители... Так склоним же голову в знак неоплатной признательности перед великим сыном Земли Русской - Вещим Олегом: одиннадцать веков назад князь-язычник и воитель-жрец сумел подняться над собственной религиозно-идеологической ограниченностью во имя культуры, просвещения и великого будущего народов России, которое стало неизбежным после обретения ими своего священного сокровища - славянской письменности и русской азбуки.
Опубликовано в еженедельнике "Литературная Россия" за 2000 год, № 38.
Тайны Древних Цивилизаций.
Rambler's Top100 Яндекс цитирования free counters счетчик посещений


Hosted by uCoz